Журнальная статья 1991-ого о BMW Art Cars (Exotic Cars Quarterly, США)

Перевод статьи BMW Art Cars от американского автомобильного журнального издания Exotic Cars Quarterly, Издание 2, № 4, Зима 1991.

ШЕДЕВРЫ В ДВИЖЕНИИ

Практически все автомобили окрашены. Заявление едва ли глубокомысленное: даже самый далекий от автопрома обыватель способен сообразить, что почти ни один кузовной элемент, будь он из стали, алюминия, пластика или экзотических композитов, не поступает с завода с голым металлом или незащищенной поверхностью в выбранном вами оттенке Rosso, Chiaro или Seafoam Green. И все же, за исключением Lotus Elan, DeLorean да редких незавершенных прототипов или гоночных болидов, периодически попадающихся на глаза, практически каждое четырехколесное транспортное средство получило порцию лака или эмали на внешние — а порой и внутренние — поверхности. Впрочем, существуют просто окрашенные машины, а есть Автомобили с большой буквы, арт-объекты; квинтет BMW, представленный здесь, безусловно относится к последней категории. Серийная машина обретает оригинальный цвет кузова только после мучительных исканий дизайнеров и консультантов по трендам, пытающихся угодить вкусам широкой аудитории.

Недюжинная фантазия, без сомнения, выступает визитной карточкой серии BMW Art Cars. От первой и до последней модели эти художественные автомобили отвергают условности, отражая стиль и вкусы расписывавших их художников. Эрли Шейбу, легендарному маляру с Западного побережья, набивавшему руку на бюджетной окраске авто, далеко до таких имен, как Александр Колдер, Франк Стелла, Рой Лихтенштейн, Энди Уорхол и Кен Доун. Да и за свою работу они явно получили несколько больше, чем 29,95 доллара США.

Превращение автомобилей в произведения искусства — идея не новая. Художники — как признанные, так и самопровозглашенные — закапывали машины носом в песок, сваривали их группами в гигантские кубобразные структуры, превращали их детали, от блоков цилиндров до целых задних частей кузова, в мебель; список трансформаций запчастей в арт-объекты можно продолжать бесконечно. Ныне почивший шведский автогонщик Йо Бонниэ пошел еще дальше: несколько лет назад он повесил свой списанный на пенсию болид Формулы-1 на стену в гостиной собственного дома. Взаимосвязь между всеми этими проявлениями очевидна, ведь создание первого художественного авто доверили именно Александру Колдеру, известному своими исследованиями яркого цвета и движения в скульптуре и живописи.

Французский коллекционер предметов искусства и автогонщик-любитель Эрве Пулен предложил BMW использовать гоночный автомобиль в качестве холста для своего друга Колдера. Баварская компания подхватила идею Пулена и отправила в мастерскую Колдера масштабную модель купе 3.0 CSL для нанесения эскиза, который затем был перенесен на реальную машину В. Маурером в Германии. Финальным штрихом стало нанесение Колдером своего фирменного автографа на левое заднее крыло.

Результат оказался бесспорным произведением искусства и выглядел просто потрясающе. Вихри темно-желтого, красно-оранжевого и синего цветов, разделенные местами тонкими белыми полосами, покрывают кузов в кажущемся хаотичным порядке, рождая ощущение движения в статике и подчеркивая его на высокой скорости. Часть обаяния машины Колдера кроется в вневременном дизайне купе 3.0, но, на мой взгляд, именно суммарный эффект формы и цвета делает эту BMW самой привлекательной из всей пятерки.

По сегодняшним меркам оформления гоночных машин автомобиль Колдера может показаться скромным; достаточно взглянуть на болиды Формулы-1 команды Benetton (чем-то напоминающие стиль Колдера) и другие столь же яркие примеры, чтобы понять: вчерашняя сенсация легко становится сегодняшней нормой. И все же машина Колдера наверняка оживляла весьма унылую палитру участников 24-часового марафона в Ле-Мане 1975 года (где ее пилотировали Пулен, Жан Гише и Сэм Пози) на протяжении всех семи часов, что она оставалась на трассе. Позже она выставлялась в Лувре, прежде чем примкнуть к более поздним арт-мобилям в рамках выставочного турне BMW.

Год спустя второй художественный экземпляр, расписанный Франком Стеллой, дебютировал в Ле-Мане, где за его рулем сменяли друг друга Пулен, Питер Грегг и Брайан Редман. В гонке машина продержалась всего пару часов, но и этого короткого заезда хватило, чтобы вызвать у соперников серьезное утомление глаз. Сетка графических линий, покрывающая кузов CSL и разбавленная лишь крупными спиралями, визуально сглаживает гипертрофированный аэродинамический обвес гоночных турбированных CSL, хотя кому-то этот образ кажется чересчур лаконичным.

Стелла так описал свою работу над CSL: «Этот дизайн подобен чертежу, перенесенному прямо на кузов». Зато под капотом BMW Стеллы демонстрирует инженерное искусство в самом драматичном его проявлении. Шесть изящно изогнутых патрубков выпускного коллектора питают крупный турбокомпрессор, который затем направляет воздух в гигантский интеркулер (последний вытеснил радиатор системы охлаждения, который разделили на две секции и смонтировали в огромных задних крыльях), а оттуда — в большой впускной коллектор. Функциональный и в то же время эстетически привлекательный, словно скульптура, этот 750-сильный силовой агрегат заслуживает отдельной музейной экспозиции.

От постабстрактного импрессионизма муза BMW сместилась в сторону поп-арта при подготовке арт-мобиля для Ле-Мана 1977 года. Расписать 320i turbo для этого события поручили Рою Лихтенштейну; результат больше всего напоминал увеличенный до нераспознаваемости фрагмент растровой иллюстрации из комикса. Яркое сочетание синего, желтого и черного цветов поверх белой базы (с парой небольших красных мазков в районе заднего антикрыла) в оформлении 320i не подчиняется очевидной логике, хотя сам художник дал несколько подсказок: «Я изобразил дорогу с нарисованными полосами, указывающими машине путь. Я изобразил пейзаж, мимо которого она мчится. Я изобразил небо над ней и огромный всплеск солнечного света... Я постарался вложить сюда как можно больше всего».

В целом 320i выглядит дерзко, как и полагается объекту поп-арта. Пластиковые кузовные панели, входившие в гоночный аэродинамический обвес, стали идеальной основой для стиля Лихтенштейна; итоговый эффект, при всей своей эпатажности, точнее всего можно охарактеризовать как комиксовый. Под управлением Пулена и Марселя Миньо эта машина стала первой из арт-серии, выдержавшей все 24 часа гонки, финиширав 9-й в абсолютном зачете и 1-й в своем классе.

Ни один из художественных автомобилей серии нельзя назвать банальным, но один из них, на мой взгляд, граничит с абсурдом. Подобно многим поклонникам искусства, руководство BMW поддалось чарам Энди Уорхола и предоставило ему новенькую M1 для участия в Ле-Мане 1979 года. Этот экземпляр отличался от остальных машин серии несколькими моментами. Во-первых, Уорхол решил наносить краску лично, отказавшись от практики делегирования работы наемным малярам, к которой прибегали Колдер, Стелла и Лихтенштейн. Во-вторых, он, судя по всему, посчитал автомобильные эмали чужеродным материалом, отдав предпочтение обычной малярной краске, которую наносил кистью. В результате получился хаос, и в этой серии появилось авто, которое вряд ли стоит воспринимать всерьез. Огромные пятна грубо нанесенного цвета с акцентами, сделанными пальцами, не формируют искусство (по крайней мере, на мой взгляд), да и брызги, потеки, мазки и ляпы едва ли украшают гармоничный дизайн базовой M1.

По крайней мере, M1 Уорхола получила больше, чем 15 минут славы, которые ее создатель пророчил каждому из нас: она финишировала 6-й в абсолюте (и 1-й в классе) на гонке в Ле-Мане 1979 года под управлением Манфреда Винкельхока, Марселя Миньо и бессменного Эрве Пулена. BMW Уорхола также демонстрирует признаки наименьшей долговечности из всей пятерки: кузовные панели начинали разрушаться. Сказался ли здесь толстый слой непригодной краски, вступивший в реакцию со стеклопластиковой смолой, или же это вмешательство Великого Небесного Искусствоведа, сказать трудно. На вопрос об этой машине Уорхол дал честный отзыв: «Мне нравится BMW сама по себе. Машина получилась лучше, чем художественная работа».

И все же глумиться над стараниями BMW едва ли справедливо. Идея объединения искусства и автомобилестроения хороша, а работы Колдера, Стеллы и Лихтенштейна обладают особым шармом. Тем, кто хотел бы увидеть более широкое стилистическое разнообразие вместо узкой направленности на раскрученную нью-йоркскую тусовку, стоит обратить внимание на следующую машину в нашей подборке.

Пусть и по совпадению, но именно первый и последний из пяти представленных арт-мобилей производят наилучшее впечатление. Купе 3.0 Колдера уже было описано выше, но M3 Кена Доуна превосходит его. Не самое громкое имя в наших краях, у себя на родине в Австралии Доун больше известен как график, ставший живописцем. Как и Колдер, он, похоже, подошел к задаче серьезно. Но без лишнего пафоса, предложив настоящий праздник для глаз, который одновременно привлекателен и увлекателен. Градиент цветов — от желтого на носу, переходящего в красный, затем в ярко-розовый, темно-синий, фиолетовый и, наконец, черный — служит базой для россыпи декоративных элементов: от горошка и пятен до волнообразных узоров, нанесенных одновременно хаотично и гармонично. Из всех машин коллекции именно на этом авто я с удовольствием прокатился бы по улицам города, будь у меня особенно смелое настроение.

Доун также стал единственным из пяти художников, кто включил колесные диски автомобиля в общий дизайн, выкрасив сердцевины легкосплавных дисков BBS в желтый цвет (с едва уловимым красным отливом вокруг черных ступичных колпачков), а обода — в ярко-красный. Художник, похоже, предусматривал, что машина будет ездить: например, правый накладной порог выкрашен в черный цвет аккурат над выходом выпускной системы. Со временем он все равно потемнел бы от копоти, но Доун опередил события с помощью краскопульта.

Часть визуального эффекта M3 объясняется качеством отделки. Грамотно нанесенный слой прозрачного лака, который еще не применялся во времена работы Колдера, Стеллы и Лихтенштейна (и совершенно не подходил для M1 Уорхола), придает дизайну Доуна гладкость и целостность, благодаря чему он воспринимается легко и органично. В качестве арт-объекта M3 Доуна никогда не участвовала в гонках. До своей трансформации Тим Ричардс выиграл на ней австралийский чемпионат Group A Driver’s Championship 1987 года.

С момента завершения спортивной карьеры художественные BMW находятся в постоянном движении, появляясь на экспозициях от Сан-Диего в Калифорнии (в местном автомобильном музее) и Токийской промышленной выставки до арт-галерей в таких отдаленных уголках, как Мюнхен и Тайбэй. Некоторые автопроизводители предпочитают продвигать свою продукцию, спонсируя турниры по гольфу, теннисные матчи и соревнования по видам спорта; другие могли бы с выгодой для себя поддержать командный рестлинг. Компания BMW поддерживает искусство и не просто выделяет деньги, а предоставляет свои машины в качестве основы для новой формы творчества. Это требует определенной корпоративной смелости, ведь результат с таким же успехом мог оказаться смехотворным. И действительно, некоторые машины граничат с самопародией, но общее впечатление от пяти арт-моделей остается исключительно положительным, оправдывая как затраченные усилия, так и изначальную эстетику выбранных машин. Возможно, в будущем парочку BMW доверят рукам граффитчиков из Нью-Йорка или Восточного Лос-Анджелеса. Другую машину можно было бы с пользой отдать в руки признанного автомобильного таланта вроде знаменитого Эда Рота. Возможности здесь безграничны.

BMW ART CARS

На сегодняшний день коллекция BMW Art Car насчитывает 11 автомобилей. После Колдера (1975), Стеллы (1976), Лихтенштейна (1977) и Уорхола (1979) пятую машину расписал австрийский художник Эрнст Фукс (1982). В 1986 году Роберт Раушенберг (США) создал шестую, а в 1988 году за ними последовали австралиец Кен Доун (см. основной материал) и Майкл Джагамара Нельсон. С тех пор появились еще три художественные машины, представленные здесь: японский художник Матазо Каяма украсил свою 535i выразительным мотивом «снег», а испанец Сесар Манрике выбрал экспрессивные цветовые узоры для 730i. Любое сходство между схемами окраски Колдера и Манрике объясняется их общей увлеченностью мобилями. Одиннадцатой и самой свежей машиной стал родстер Z1, расписанный немецким художником А. Р. Пенком. Как и в случае с остальными 10 машинами, успех мотивов арт-серии Пенка — вопрос индивидуальной оценки. Я был бы рад добавить Z1, 3.0 CSL или M3 в свою личную автомобильную галерею даже без этих изысков. В конце концов, перед нами автомобили, которые сами по себе являются ярким высказыванием, независимо от того, расписала ли их суперзвезда мирового искусства или безымянный Ханс либо Юрген на заводе.—R. Т.