Журнальная статья 1979-ого о притеснении французских водителей (l'Auto Journal, Франция)

Читая такие статьи, конечно, поражаешься, как свободно себя чувствовали такие серьёзные крупные западные издания и могли писать о чём угодно, даже против правительства. Приведу сразу цитату из текста, чтобы было ясно, о чём речь и как это связано с нашей реальностью: "Они знают, что для того, чтобы делать план, как от них требуют, необходимо устраивать засады именно на тех участках, где скорость, несколько превышающая 90 км/ч, не представляет ровно никакой опасности... Они также знают, что настоящие лихачи — это опасные сумасшедшие, которых не волнует риск получить штраф…" — как знакомо, не правда ли?

Перевод статьи о притеснении французских водителей от французского автомобильного журнального издания l'Auto Journal, Октябрь, 1979.

УБИЙСТВО АВТОМОБИЛЯ?

Судьи, юристы и стражи порядка возмущены.

«Французов приучают, — писал обозреватель одной газеты, пользующейся репутацией серьезного издания, — жить в атмосфере тонкого террора». Французов? По крайней мере, не всех… Никакого ощущения террора, даже тонкого, не испытывают ни пригородные хулиганы, ни любители помахать ножами на субботних танцах, ни те, кто бьет и грабит витрины во имя великих принципов. Эти могут без опаски нападать на копов, жандармов и бойцов CRS: в высших эшелонах власти полагают, что молодости надо дать перебеситься. Нет никаких опасений и у квартирных воров, а также у авторов вооруженных налетов: поскольку признано, что тюрьма не обладает сдерживающим фактором, официально планируется заменять лишение свободы лишением водительского удостоверения. Нет: французы, которых заставляют жить… не будем говорить в тонком терроре, но, по меньшей мере, в страхе и постоянном состоянии нервного напряжения — это другие. Двадцать пять миллионов водителей и их семьи, то есть пятьдесят миллионов честных людей, которые работают, когда конъюнктура не превращает их в безработных, платят налоги, становящиеся с каждым годом все тяжелее, и благодаря которым функционирует единственная процветающая ныне сфера деятельности: автомобильная промышленность и ее смежные отрасли.

Во Франции испокон веков честным человеком называли того, кто никогда не имел дела с жандармами. С недавних пор мы от этого ушли. Стражи порядка получили приказы, которые меняют абсолютно все: пока бандиты разгуливают на свободе, на честных людей устроила охоту исполнительная власть. К одним проявляют попустительство, других преследуют. Когда министр юстиции заявляет буквально на днях: «Речи не идет о том, чтобы преследовать двадцать миллионов добропорядочных граждан (водителей), задача — покарать несколько тысяч злостных нарушителей», он шутит. Семь миллионов штрафов, обрушившихся за двенадцать месяцев на два с половиной миллиона парижан, двенадцать миллионов штрафов, наложенных на остальных французов, десятки тысяч изъятий водительских удостоверений — все эти санкции, в большинстве своем оскорбительные и нелепые, касаются именно массы французов.

Во время первого сентябрьского совета министров в качестве пробного шара был запущен проект ужесточения репрессивных мер, таблицу которых мы приводим на следующих страницах. Попутно, чтобы залатать дыры в бюджете, планируется в очередной раз поднять цены на топливо и стоимость налоговой виньетки. К чему нас хотят привести? Конечно, один великий государственный деятель заявлял, что французы — это стадо олухов. Но период, который мы переживаем, труден для всех: и для правителей, и для управляемых. Правомерно или нет, но значительное число граждан недовольно теми, кто держит бразды правления. Подходящий ли выбран момент, чтобы угнетать или доводить до белого каления всех французов, использующих автомобиль для работы и досуга… то есть практически все население страны? Стадо становится грозным, когда его доводят до бешенства. И, возможно, сейчас как раз перейдена граница терпимого.

Разумеется, высшие чины автомобильной индустрии по привычке хранят осторожное молчание. (Оставим в стороне г-на Мишлена, который говорит редко, но весной выразился предельно четко: только дураки будут упорствовать в противостоянии общественному мнению и планомерно сворачивать шею курице, несущей золотые яйца). Безусловно, все автомобильные ассоциации выступили с гневными протестами, однако у правительства достаточно рычагов давления. Свеж в памяти пример, когда при введении налоговой виньетки (под предлогом помощи старикам!) влиятельный Туринг-клуб предложил своим членам наклейку на лобовое стекло: «Нет виньетке». Подобный вид безобидного протеста является обычной практикой в демократических странах. Но не у нас, и руководству клуба это быстро дали понять.

Журнал L'Auto-Journal, со своей стороны, всегда придерживался политики защиты автомобилистов: за более грамотное и приятное использование машины, против порой недальновидных автопроизводителей, против некоторых порой беспечных работников автосервисов и, главное, против органов государственной власти, обычно упорствующих в своих заблуждениях. Но разве не этот дизайн редакционной политики мы выбрали раз и навсегда? С другой стороны, мы захотели узнать, что думают об участи, уготованной автомобилистам, те, кто находится, так сказать, по другую сторону баррикад: стражи порядка (жандармы, роты безопасности CRS, городская полиция) и судьи. Собственно, мы догадывались об истинных чувствах этих честных и здравомыслящих людей: мы регулярно цитируем все более частые решения судов первой инстанции, апелляционных или кассационных судов, оправдывающих несправедливо преследуемых водителей. Наша редакционная группа, постоянно находящаяся в разъездах, часто замечала смущение полицейских, вынужденных по приказу сверху и ради сохранения карьеры делать план, то есть устраивать засады и стрелять на поражение, держа радар наперевес. На недавнем конгрессе жандармерий стран западного мира старшие офицеры каждого из представленных государств жаловались: притеснения, которые им приказано чинить автомобилистам, лишают популярности ведомство, доселе уважаемое и почитаемое. (При этом французская жандармерия оказалась единственной, кому пришлось признать, что ее представители прячутся в кустах). Мы все это знали. Но как у судей, так и в полиции существует обязанность соблюдать служебную тайну. Надо полагать, что сумасбродные проекты министерства юстиции переполнили чашу терпения, в чем мы сейчас и убедимся.

Полиция настроена враждебно к проекту

Проект, предлагающий поручить полицейскому, засевшему в засаде на опушке леса, задачу напрямую извлекать деньги из кошелька автомобилиста, вызывает возмущение в Автономной федерации профсоюзов полиции: «В то время как национальная полиция и без того сталкивается с бесчисленными трудностями при обеспечении безопасности населения в нормальных условиях, передача этих новых фискальных функций может вызвать у нас только враждебность. Не вдаваясь далее в детали текстов законопроектов и их будущего применения, наша Федерация настоятельно желает, чтобы Парламент отклонил правительственный проект». Выступая от имени полицейских городских подразделений, командиров и офицеров (CRS, муниципальной полиции и префектуры полиции), административного состава ведомств, то есть от лица более 80% общей численности стражей порядка, за исключением военнослужащих жандармерии, г-н Кузен еще более четко разъяснил нам точку зрения этих чиновников, на которых, казалось бы, возложена функция наказания: «Роль любой полиции заключается не в том, чтобы судить, а в том, чтобы представлять судьям факты в том виде, в каком она их зафиксировала. Поступая на службу в полицию, мы согласились идти на риски, но только не на риск операций с наличностью. Не все полицейские — воры (говорит он нам с широкой улыбкой), но мы уже имели некоторые неприятности в период, предшествовавший введению штрафных марок, когда на определенные категории сотрудников возлагалась миссия взимать деньги на месте. И потом, существует риск утери этих купюр, рассовываемых по карманам на ветру. Существует риск нападения: полицейский, набитый золотом к вечеру погожего воскресного дня. Мы не судьи, не мытари и не кассиры!…»

Жандармы: за профилактику

Жандармы входят в структуру ведомства, именуемого армией: это кадровые военные, обязанные подчиняться и молчать. Водители, которые много ездят, знают, что думает большинство из них; но вот заставить их высказаться… И тем не менее, это удалось! Существует отличная газета L'Essor de la Gendarmerie nationale, являющаяся своего рода внутренним бюллетенем этого элитного рода войск, которую мы уже неоднократно имели случай цитировать. На ее страницах авторы говорят между собой по душам. Мы побеседовали с ее директором, г-ном Жаком Ревизом.

«Буквально вчера, — рассказывает он нам, — я разговаривал с бойцами взвода дорожной полиции. Они говорили: "Нам приказали сидеть в засадах повсюду в июле и августе. Хорошо. Это месяцы водителей выходного дня. Логично проявлять бдительность, хотя прятаться за опорой моста — пожалуй, не самый лучший метод. Но мы думали, что в сентябре вернемся к более нормальным задачам в рамках наших функций: предупреждать, а не карать, как в прежние времена. Так ведь нет! Нам велят закручивать гайки еще сильнее!"… Все жандармы, — заключает г-н Ревиз, — сами являются водителями. Они знают, что идентичные ограничения скорости, применяемые независимо от типа дороги, квалификации водителя, модели автомобиля и климатических условий, — это абсурд. Они знают, что для того, чтобы делать план, как от них требуют, необходимо устраивать засады именно на тех участках, где скорость, несколько превышающая 90 км/ч, не представляет ровно никакой опасности. Они знают, что санкции, которые они инициируют, зачастую противоречат здравому смыслу, и что во Франции нет 20 миллионов преступников. Они также знают, что настоящие лихачи — это опасные сумасшедшие, которых не волнует риск получить штраф… если это вообще не добавляет к тем опасностям, которым они подвергают окружающих, пикантности запретного плода. Они знают, что авария часто усугубляется скоростью, но редко вызывается ею; куда чаще причины кроются в плохо обслуженной технике, неумении водить, невнимательности, порой вызванной монотонным темпом движения. Им неприятно упускать жуликов, чтобы идти изводить честных людей…»

Юристы: это противоречит Конституции

Мы задали этот вопрос двум адвокатам, аккредитованным при Кассационном суде и Государственном совете. Из соображений профессиональной этики по отношению к своим коллегам они просили не называть их имен. «Проект нового регулирования штрафов за превышение установленного лимита скорости в том виде, в каком он был описан министром на пресс-конференции, вызывает тревогу у юриста, — заявили они нам. — Для этого есть две первоочередные причины. Во-первых, потому что Конституция, принятая 4 октября 1958 года, проводит четкое различие между преступлениями и проступками с одной стороны, определение и санкции за которые регулируются законами (ст. 34 Конституции), и, с другой стороны, административными правонарушениями, которые определяются исключительно исполнительной властью (главой государства или премьер-министром). Почему правительство намерено представить законопроекты об ужесточении штрафов против автомобилистов на рассмотрение Парламента? Не для того ли, чтобы переложить на депутатов, если те проголосуют за эти тексты, недовольство избирателей? — В чем же второй повод для беспокойства юриста?

— Есть некий парадокс в том, что министр юстиции планирует запретить или, по меньшей мере, сделать более дорогостоящим, карательным и практически невозможным обращение к судье. Ведь имущественный ценз позволит только состоятельным людям идти на риск трехкратного увеличения штрафа в наказание за то, что они потребовали судебного разбирательства. Позиция тем более парадоксальная, что год назад тот же министр провел через Парламент другой, прямо противоположный законопроект, возвращавший судье право осуществлять контроль над административными решениями об изъятии водительских удостоверений. Если Парламент пойдет на поводу у министра, обращение к судье станет привилегией, если не риском, вместо того чтобы быть неотъемлемым мнением закона».

Адвокаты теперь изучают проект прямого взимания штрафов жандармами: «Трудно представить этих военных, подчиняющихся министерству обороны, превращенными в помощников налоговых и финансовых сборов, что не относится даже к ведению министерства юстиции, а находится в ведении министерства финансов». Мы возражаем: «Вероятно, будет выдвинут аргумент, что штраф не утраивается перед судьей, а наоборот, любезно снижается на две трети на уровне полицейского. Подобно тому, как в почтовом ведомстве существует не дорогой и нормальный тариф, а нормальный и сниженный…

— Пусть так, но в уголовном праве мировых соглашений не существует. Подобная система была бы допустима только в том случае, если бы она сохраняла все права правонарушителя, равно как и прерогативы судьи. Здесь же ситуация иная. Приведем противоречие, еще одно в ряду многих: либо сбор штрафов доверяется исключительно жандармам, имеющим статус офицеров судебной полиции (что ограничило бы реформу только теми секторами, где действует жандармерия), но не бойцам CRS или сотрудникам полиции общественной безопасности; либо фискальные функции доверят и последним — что породит немало проблем, — возложив на них задачу, объединяющую роли прокуратуры, судьи, судебного исполнителя и налогового инспектора… — Что думать о градации наказания в зависимости от количества превышенных километров в час?

— Уголовный кодекс повсеместно разграничивает наказания в зависимости от тяжести последствий. Так, в случае умышленного причинения телесных повреждений наказание разнится в зависимости от тяжести травм. За посягательства на половую неприкосновенность наказания различаются в зависимости от возраста жертвы. В данном же случае различие в наказаниях больше не будет основываться на последствиях. Это можно представить с точки зрения права; но скажем прямо, это… дерзко».

Рассмотрев эти моменты, оба юриста переходят к областям, которые, по их мнению, требуют бескомпромиссной критики. И прежде всего к проекту наказания владельца машины, если не удалось установить личность того, кто управлял ею в момент фиксации правонарушения. Известно, что высшее руководство ведомств было суверенно раздражено неопровержимым юридическим аргументом, предоставленным журналом L'Auto-journal автомобилистам: фотоснимок, сделанный фоторадаром, действительно позволяет идентифицировать автомобиль, время и, в крайнем случае, скорость (если прибор работает безупречно). Однако водитель вполне может не являться собственником машины. И не в обязанностях последнего указывать на этого водителя.

«Полиция, — гласит буква закона, — установит личность подозреваемого и доставит его в суд». С тех пор в сомнительных случаях растущее число судей выносит оправдательные приговоры. «В конечном счете, — говорят юристы, — проект не только заставил бы собственника нести последствия возможной неэффективности полиции, но и умышленно проигнорировал бы два элементарных принципа уголовного процесса. Первый — это персонализация наказаний: никто не может быть осужден за правонарушение, которого он не совершал. Второй — презумпция невиновности. — Вот уже много лет, — замечаем мы, — из французского автомобилиста пытаются сделать вероятного виновника, который обязан доказывать свою невиновность.

— …Между тем, бремя доказывания лежит на стороне обвинения. Прокуратура располагает обширными средствами: фотоснимки, радары (ср. решение Палаты по уголовным делам от 20 июля 1977 г., JCP 1977 II 11864), именно она обязана представить доказательства личности нарушителя, когда та оспаривается (Палата по уголовным делам, 2 марта 1966 г., JCP 1967 I 15046). Похоже, авторы проекта вознамерились покончить с этими принципами вопреки судебной практике Палаты по уголовным делам Кассационного суда. Субсидиарная ответственность собственника стала бы нормой закона. С риском того, что она превратится в ответственность основную. — В случае, если друг, которому вы одолжили машину, совершит серьезное ДТП, в тюрьму отправитесь вы? — Почему бы и нет, во имя этих ложных принципов? Нам представляется, и мы взвешиваем свои слова, что Конституционный совет должен будет рассмотреть эти серьезные проблемы».

Еще один пункт вызывает у юристов самую резкую критику: система трехкратного увеличения штрафа в случае обращения к судье. «Эта система, — говорят они, — описывается совершенно открыто как мера, призванная отбить охоту обращаться к судье, вопреки фундаментальным правилам французской юридической системы и систем других демократий. Она нарушает равенство граждан перед законом. Она сводит на нет принцип равенства перед судьей и, в частности, равного доступа к правосудию. Наконец, она полностью игнорирует принцип разделения административных и судебных компетенций. — …Принцип, который уже нарушается, — полагаем мы в L'Auto-journal, — когда губернатору дают власть налагать наказание. Но что думать о системе, которая автоматически увеличивала бы ставку штрафа на 100% за каждый месяц просрочки?

— Правительство уже располагает полным арсеналом принудительных мер: взыскание из заработной платы, арест банковского счета, арест имущества… Не говоря уже о личном задержании, то есть долговой тюрьме, которая все еще существует, когда кредитором выступает государство. К тому же автор проекта прекрасно знает, и сам заявлял об этом при определенных обстоятельствах, что реальную проблему для взыскания штрафов представляют нарушения правил парковки, а вовсе не превышения скорости. Все это подрывает и излишне отрицает важнейшие принципы права». Два видных юриста считают, что пришло время сделать вывод: «Страна, в которой не проведено разделение властей, не имеет Конституции» — так провозглашает Декларация прав человека и гражданина. А данный проект приводит к тому, что административной власти (полиции, жандармерии) передается роль, принадлежащая исключительно судье. — А если Парламент все же проголосует за такой текст? — Он станет необжалуемым с момента его обнародования Президентом Республики. Но до этого обнародования Конституционный совет мог бы — и, по нашему мнению, обязан — принять дело к рассмотрению».

Судьи: это возмутительно и неоправданно

Нам удалось связаться в канцелярии министерства юстиции с г-ном Жан-Полем Беродо, заместителем генерального секретаря Профсоюзного объединения судей. «Полагаю, я выражу мнение всех моих коллег, — четко заявляет он нам. — Этот проект кажется нам возмутительным. Он лишает судью права оценки, в чем и заключается смысл его миссии. Либо потому, что честный, но робкий перед лицом правосудия гражданин предпочтет заплатить полицейскому. Либо даже, что еще серьезнее, в случае, если он обратится в суд. Нам тогда попытаются оставить лишь одну альтернативу: либо человек невиновен, и это оправдание, либо он виновен не полностью, но мы будем обязаны утроить его наказание. — Между тем, — продолжает судья, — могут существовать смягчающие обстоятельства. Если человек, к примеру, докажет, что вез больного или раненого. Автоматизм не имеет ничего общего с правосудием.

Точно так же судья имеет перед глазами историю нарушений водителя; очевидно, что он совсем по-разному отнесется к единственному правонарушению за всю жизнь или даже за последние пять лет и к многочисленным рецидивам злостного нарушителя… — Что думать о уже практикуемой мере — изъятии водительского удостоверения по решению губернатора? — Утверждают, будто речь идет о документе, выданном… префектурой. На самом деле эту санкцию следует приравнять к уголовному наказанию; она ограничивает свободу. Ведь в наши дни лишить человека права пользоваться машиной практически означает запретить ему перемещаться. Согласно Конституции, именно судебная власть является гарантом свободы и, по тому же праву, только она может принимать решение о ее приостановлении. Давайте бояться автоматизма в вопросах правосудия, где на самом деле существуют лишь индивидуальные ситуации. Покушаться на свободу судей судить — значит покушаться на свободу граждан.

— Что думать о проекте возложения на собственника ответственности за правонарушение, совершенное на его автомобиле, без представления доказательств того, что именно он им управлял? 

— С точки зрения чистого права это неоправданно: наказания носят персональный характер. — Не наводит ли это на мысли об определенных режимах, где, если индивид, которого власть хочет покарать, ускользает от нее, на каторгу отправляют всю его семью? Или о системе репрессий против заложников? — Не заставляйте меня говорить этого! В данной области встречаются очевидные случаи недобросовестности. Мне пришлось однажды изымать документы у фирмы по прокату машин, которая утверждала, что не в состоянии восстановить, кто управлял конкретным автомобилем-нарушителем в определенный день… Если бы речь шла исключительно о денежном взыскании, я бы еще мог это допустить, но по решению суда, а не по указанию полиции. Но если в таких случаях планируется изъятие водительского удостоверения, то это наказание. И оно может быть только персональным.

— Не кажется ли вам, что закон, порождающий десятки миллионов правонарушений, совершаемых честными людьми, абсурден? Монтескье, если не ошибаюсь, писал в "Духе законов", что закон, не имеющий народного консенсуса, — это плохой закон… — Совершенно верно. Ужесточение санкций только ухудшит ситуацию. Ненормально накладывать на господина, едущего чуть быстрее произвольно установленного и к тому же несколько раз менявшегося лимита, тот спектр наказаний, который мы накладываем на человека, виновного в кражах. Добавим, что чрезмерная тяжесть штрафов рискует подорвать семейный бюджет: мы приходим к коллективному наказанию, которое не предусмотрено ни нашими законами, ни нашими нравами. Задумывался ли кто-нибудь об этом?» Представитель Профсоюзного объединения судей резюмирует: «Вредно делать из честного человека врага порядка…»

«Официальные круги»

Нам удалось, не без труда, получить аудиенцию у представителя того, что мы назовем официальными кругами. « Если мы хотим, чтобы система была эффективной, — говорят нам, — она должна быть лишена всех нюансов и всех процедур, которые абсолютно необходимы, когда речь идет о важных ставках. — То есть вы признаете, что это малозначимо — лишить кого-то возможности перемещаться по работе или взыскать с него сумму, которая может превышать месячную зарплату на уровне МРОТ? Но вы хотите сознательно покарать человека, собственника транспортного средства, даже если он заявляет о своей невиновности и даже если ничто не позволяет доказать его вину?

— Новшество проекта как раз и заключается в том, что именно на гражданина возлагается обязанность указать человека, управлявшего машиной, если только он не будет освобожден от ответственности ввиду форс-мажорных обстоятельств: угона автомобиля, к примеру. — Это обязательный донос, короче говоря; подобное еще не вошло в наши нравы. Но вы упускаете из виду случай, когда со всей добросовестностью обвиняемый не располагает данными, чтобы сделать это заявление спустя несколько недель: корпоративный автомобиль или машина, используемая семьей, клубом, коллективом. А если у собственника вообще нет водительского удостоверения?

— Пусть укажет, кто обычно управляет машиной. Конечно, здесь может крыться способ обойти закон… — Не кажется ли вам, что эта обязанность доносить противоречит закону, судебной практике, Конституции? — До настоящего времени, возможно, так и было, но достаточно нового закона, чтобы изменить все это. — Предельно четко. — Является ли факт немедленной уплаты штрафа освобождением от любого преследования? — Опять же, проектом предусмотрено, что уплата освобождает от любых других преследований… за исключением того, что касается приостановления действия водительского удостоверения… В случае уплаты штрафа прокуратура или губернатор будут применять это приостановление лишь в крайних случаях. — Будет ли обновляться реестр административных правонарушений? Если да, то кем?

— Все это будет определено указом о порядке применения закона. — А в случае, если на собственника налагается штраф из-за неспособности или нежелания властей установить личность водителя? — В реестр владельца транспортного средства ничего вноситься не будет, поскольку его личная вина в совершении деяния не установлена. На нем будет лежать только материальная ответственность. — Интересное положение для недобросовестных водителей, для которых тысячи франков не делают погоды…

Посмотрим теперь на проблему судьи: проект не оставляет ему никакого права оценки для таких мелких правонарушений, как превышение скорости: он должен будет решить черное или белое. В то время как для серьезных преступлений (превышение скорости, повлекшее травмы) он сохранил бы все возможности учитывать смягчающие обстоятельства. — Планируется изымать у осужденного (осужденного на обочине дороги и на скорую руку) его удостоверение, если он "откажется уплатить штраф в заданный срок". Но подумали ли вы о том, кто просто окажется не в состоянии оплатить в этот срок, потому что имеет обязательства и скромный достаток? — В таком случае ему достаточно просто не нарушать правила, министр говорил об этом на днях по телевизору. — В случае уплаты на месте, выдадут ли взамен квитанцию? Получит ли водитель одновременно копию протокола? — Квитанцию, разумеется. По поводу протокола я не могу вам ответить. — Шел разговор о градации штрафа в зависимости от благосостояния? Взыскание, например, заработка за 10 дней, каков бы ни был этот заработок, как в Финляндии… — Это кажется слишком сложным. Вы видите, с какими трудностями приходится сталкиваться… — …Не говоря уже о тех, в которые вы хотите поставить автомобилистов…

— Подумайте, ведь зафиксировано более миллиона правонарушений за превышение скорости. Представляете, какой объем работы! Рассматривался также вариант градации в зависимости от категории налоговой виньетки; но это едва ли убедительно. Быть автомобилистом очень непросто. Но быть законодателем — тоже весьма деликатная задача… Наш проект, возможно, не самый лучший путь, но мы пытаемся решить проблемы, которые вызывают серьезную обеспокоенность…»

Мы бы сочли излишним добавлять хоть слово комментария к этому замечанию, полному здравого смысла… Будем справедливы: у проекта разгрома автомобилистов есть не только противники. Жулики выступают за. На днях вечером в Тулузе двое из них, нацепив какие-то кепки, заставляли автомобилистов парковаться. С первого взгляда они легко находили, к чему придраться. И налагали на них штраф… подлежащий уплате на месте согласно (будущему) закону. Только двое автомобилистов пошли жаловаться… уже после того, как заплатили. Известно, что в наши дни угнанные машины зачастую лишь берутся взаймы на несколько дней, а затем бросаются где-нибудь. Риск невелик при том попустительстве, которое рекомендовано министром юстиции, приберегающим свои громы и молнии для тех, кого вы знаете. Представим, что машина послужила для вооруженного налета; представим, что она сбила насмерть пешехода: осудят ли владельца? Или ему придется вместо полиции, поглощенной глупыми занятиями, самому искать виновного и доставлять его в суд? «В сущности, — говорил нам один адвокат, — это то же самое, как если бы кто-то украл или одолжил у вас нож, чтобы совершить преступление, а гильотинировали бы вас!».

Что можно заключить из этого расследования по поводу того, что, к счастью, пока является лишь законопроектом? Мы поговорили об опасениях автомобилистов, коими являемся мы и коими на практике являются почти все французы. Теперь мы должны затронуть другой повод для тревоги: речь идет о попытке передачи исполнительной власти прерогатив власти судебной. Причем законодательным путем. Найдется ли большинство парламентариев, чтобы одобрить эту операцию? В таком случае Конституционный совет обязан будет поставить крест на этом проекте.

ЧТО МОЖЕТ ИЗМЕНИТЬСЯ

ДЕЙСТВУЮЩАЯ ПРОЦЕДУРА

Ваша личность устанавливается жандармерией. Это делается для того, чтобы составить два досье. Одно предназначено для прокурора Республики. Другое направляется губернатору.

1. Досье идет к губернатору: тот передает материалы в комиссию по приостановлению действия удостоверений. Это происходит до принятия любого решения, даже решения о прекращении дела за отсутствием состава. Вы получите приглашение явиться на это заседание (минимум за десять дней; у вас есть сорок восемь часов для ознакомления с материалами). Вы можете явиться туда один или в сопровождении адвоката. В противном случае направьте четкое письмо председателю комиссии с просьбой о снисхождении или оправдании. Приняв во внимание ваши аргументы, комиссия вынесет заключение. Это произойдет в ваше отсутствие и никоим образом не связывает губернатора обязательствами. Он может как утвердить наказание, так и вынести оправдательное решение. Если, что случается часто, он соглашается с мнением комиссии, решение будет вам доведено (на это уходит порядка двух недель). Если оно покажется вам слишком суровым, вы можете сообщить об этом губернатору простым письмом. Не обольщайтесь, мало какие письма имели благоприятные последствия. Существует также и экстренная процедура. Она применяется только в случае крайне серьезного правонарушения. (Вы ехали со скоростью 130 км/ч в населенном пункте). Решение принимается незамедлительно после консультации с постоянным делегатом комиссии. Решение может носить лишь временный характер. Лишение водительского удостоверения не может превышать двух месяцев. Чтобы придать решению окончательный характер, вы будете вызваны — до окончания срока временного приостановления или максимум через месяц после вынесения временного решения — на заседание комиссии. Процедура тогда вновь становится аналогичной предыдущей.

2. Досье идет к прокурору: Процедура продолжается… Вас вызывают в суд по административным правонарушениям (или в исправительный суд по месту совершения правонарушения). Принимается судебное решение. Как и в случае любого приговора, вы располагаете правом обжалования. Если ваше удостоверение вновь изымается, срок изъятия, последовавший за административным решением, засчитывается. Напротив, если вас оправдают, этот же самый срок приостановления вам ни в коем случае зачтен не будет.

СИСТЕМА, ПРЕДЛАГАЕМАЯ ПРОЕКТОМ

Нарушителей разделят на две категории. Первая резервируется за теми, кто превышает лимит скорости менее чем на 30 км/ч; вторая — за теми, кто превышает его более чем на 30 км/ч. Штраф будет соответствующим. От 300 до 1 500 франков.

Первое новшество проекта заключается в способе взимания штрафа. Мы сталкиваемся с изменением фискальных функций. Согласно проекту, отныне именно жандарм или другой представитель стражей порядка будет взыскивать сумму штрафа.

Новые тарифы: штраф в размере трехсот франков за любое превышение менее чем на 30 км/ч; штраф в размере пятисот франков за превышение выше этого порога.

Второе новшество: удвоение или даже утроение штрафа: Если вы не в состоянии заплатить на месте, вы будете наказаны. У вас нет этой суммы? У вас есть месяц, чтобы выплатить… двойной размер. Таким образом, ваш штраф возрастает до 600 или 1 000 франков в зависимости от ситуации. Вы не согласны? Обращайтесь в компетентный суд. Но будьте осторожны: в случае судебного решения не в вашу пользу вы заплатите… тройной размер!