Журнальная статья 1989-ого о банкротстве фирмы Treser (Auto Motor und Sport)

Уверен на 110%, что эту личность больше всего знают исключительно заядлые деды-ВАГоводы. Также уверен, что недавно опубликованную мною статью о пионере тюнинга дизелей Sepp Papmahl эти заядлые фаны, естественно, пропустили, так как обычно дизель не котируется у такой публики, а в статье как раз были интересные подробности о всеми любимой Hella Black, серия которой и вообще её появление непосредственно связано с Treser.

Перевод статьи о неудаче и банкротстве Treser от немецкого автомобильного журнального издания Auto Motor und Sport, № 8, 1989.

КОНКУРС НА ВЫБЫВАНИЕ

Денег и доверия не хватило: эффектный родстер Treser остался лишь эпизодом, а собственная автофабрика Treser в Берлине — несбывшейся мечтой.

Каждое утро, точно к началу рабочего дня, он открывает решетчатые ворота, спешит мимо извилистого складского комплекса в сторону заднего двора в свой офис, включает компьютер, заваривает кофе (если он еще есть) и вспоминает изречение из календаря: «Деньги потерял — мало потерял, честь потерял — много потерял, мужество потерял — потерял всё». Автопроизводитель Walter Treser проводит ликвидацию. Банкротство должно быть вычеркнуто не только из судебных реестров, но прежде всего из головы того, кто потерпел крах. И он подводит итог, столь же простой, сколь и логичный: «Я разорился только потому, что не смог собрать необходимые средства».

Цеха и подсобки былой компании Walter Treser Automobilbau GmbH & Co Produktions KG на севере Берлина до сих пор отапливаются. Немного тепла не помешает Трезеру, последней живой клетке в некогда огромном организме фабрики. Но одновременно это и последний «согревающий» жест, на который еще способна некогда столь щедрая государственная рука. Цеха, бывшие смыслом профессиональной жизни Трезера, практически проданы. Трезер должен съехать, и его последним самостоятельным решением станет вопрос: выкроить ли ему для мук расставания три или, может быть, еще тридцать дней. Ведь этот переезд — больше чем смена адреса, это прощание ныне 48-летнего инженера Вальтера Трезера с идеей: «Я хотел создать фабрику».

Между тем ему трудно обрести мир с самим собой. Одной-единственной датой — 18 августа 1988 года — раз за разом заполняется каждая клетка его мозга; день, слишком тяжелый для любого рассудка. Тогда раздался звонок из Сената: брешь в бюджете закрыть не удастся. Сожалеем, но такова реальность. Поздним днем верные соратники и их жены собрались за кофе с пирогом: «Большинство из тех, кто узнал меня поближе — настоящие фанаты Treser». Но банкиры, политики и финансисты к их числу едва ли относятся. Сейчас для него важнее договориться с владельцем продуктовой лавки на углу, чем с кредиторами, которые уже насчитали ему почти 4,5 миллиона личных долгов. Важнее и то, что он презирает всех тех, кто насмехается над ним как над «завравшимся инженером», который «просто хочет воплотить мечту детства». В свою очередь, фабрикант Трезер с подозрением взирает на «администрацию, финансы, политику и всё это дерьмо».

Для инженера, который сам больше всех воодушевлен своей идеей, подобный квартет невзгод — отличный повод для искреннего возмущения. И в ретроспективе не только Трезер задается вопросом, что же на самом деле было более сложной задачей: «Построить автомобиль или найти финансирование?» Печальные остатки в просторном, отремонтированном сборочном цехе до сих пор никому не дали внятного ответа. Лишь в течение одного месяца, в мае прошлого года, здесь кипела жизнь — тогда штука за штукой собирались 19 родстеров для монокубка Treser-Cup. Обнадеживающая демонстрация на трассе Avus: «Смотрите все, это всё-таки работает».

Никто тогда не знал лучше самого Вальтера Трезера, что это было не что иное, как публичный крик о помощи в ожидании чуда. Трезеру, испытывавшему нужду в средствах, приходилось не легче, чем канцлеру в поисках министров: стоило одному отказать, как тут же объявлялся другой, но не обязательно более надежный. «High Tech и low budget, — горько шутил позже один берлинский банкир, — сходятся редко».

Даже сегодня Трезеру не до конца ясно, гнался ли он лишь за сладким призраком надежды и почему не отреагировал на ледяной ветер из холодных банковских институтов: «Нужен другой менеджмент, тогда и поговорим о финансировании». Так аргументировал банкир в костюме в тонкую полоску против Трезера в повседневном пуловере. С него, когда-то отважно проводившего команду Audi по ралли через любые тернии, теперь всё как с гуся вода. «Политики — это просто пустословы и самопиарщики». Банкам он с сухой болью вменяет «позорную, негативную роль: когда от них что-то нужно, ничего не получишь».

Единственный актив Трезера — счет, переполненный горечью. «Я не знаю, как буду платить за квартиру в следующем месяце, — говорит он, — у меня остались только чемодан и один костюм». Впрочем, он считает, что достаточно ясно предупреждал о себе и своем предпринимательском азарте.

Юный и напористый Трезер, в прошлом инженер-разработчик в Veith-Pirelli, а позже владелец процветающего тюнингового предприятия в Ингольштадте, еще в 1985 году как потенциальный фабрикант стал объектом служебной записки берлинского управления содействия экономике. В протоколе от 1 февраля 1985 года зафиксировано: «Прежде всего господин Трезер видит хороший рынок для двухместного купе размером примерно с Golf для молодых людей». И далее: «Вопрос господина Трезера звучит четко: можно ли профинансировать этот проект с потребностью в капитале около 15 миллионов марок без использования собственных средств, при этом следует учитывать, что господин Трезер желает максимально сохранить свою независимость?»

Семь месяцев спустя Трезер уже имел на примете пустующий фабричный комплекс на Любарзер Штрассе и модель автопроизводства в голове. Радостное возбуждение 29 марта 1987 года: прототип P1 выезжает во двор. Согласно статусу, ведутся переговоры о финансировании, обсуждаются контракты на сбыт и поставки с Volkswagen. Трезер то приглашает в отель Vier Jahreszeiten в Мюнхене, то принимает («Мы всё еще в фазе становления») во временном офисе в Берлине. Болезненным ударом для Трезера в апреле 1985 года стал отказ миллионера мистера Тан Кай Хока из Малайзии, которого он посетил ранее и от которого уехал с предварительным договором об участии на шесть миллионов.

Берлин же («Нам нужны динамичные молодые предприниматели») выдавал «на гора» столько, сколько можно было добыть: исследовательский грант в размере 1,4 миллиона марок на разработку «плоскостной несущей композитной структуры для платформы автомобиля» (Трезер: «Надо еще посмотреть, сколько получает Daimler-Benz») и, наконец, поручительства по кредитам из инновационных и специальных фондов — то на один, то на полтора, то снова на миллион.

Но чем больше Трезер и его инженеры реализовывали себя в технических изысках по обработке алюминия и закалке пластика, тем стремительнее испарялись любые надежды на твердую валюту в химически агрессивной среде реальности. Пока техника Treser помогала местной науке в лице двух докторантов, 28 дипломников и 32 практикантов, переговоры с добрым десятком интересентов неизменно заканчивались лаконичной пометкой Трезера: «Отказ от…».

Это были хронически ищущие вложения миллионеры от Монте-Карло до Гамбурга, венчурные компании в поисках новых схем списания налогов в Берлине, специализированная на берлинских субсидиях дочка издательства Heinrich Bauer (Neue Revue, TV Hören und Sehen, Playboy) из Гамбурга. Трезер: «Отказ окончательный и неожиданный 23 июня 1988 года». Точку поставил состоятельный коллега Трезера, тюнер Герхард Эттингер (Gerhard Oettinger). «Он, — оценивает Трезер в ретроспективе, — шаг за шагом затягивал гайку».

Инженер Трезер понимает, что при таких условиях чисто физически места для воздуха уже не остается. И сегодня, когда ему принадлежит только бумага, на которой зафиксированы долги, кажется, он уже лучше ладит с невзгодами финансового мира: «Мне потребовалось много времени, чтобы понять — с исторической точки зрения плевать, принадлежит ли мне фирма на 90 процентов или на один».

Поэтому сейчас он постоянно размышляет о том, как получить в собственность конкурсную массу; сохранились три прототипа, несколько недостроенных кузовов и множество патентов. Совсем он еще не сдался. Недавно из Индонезии ему прислали десятидолларовую купюру с запиской: «Пожалуйста, продолжайте».